Login

Lost your password?
Don't have an account? Sign Up
95-let-gibeli-sergeya-esenina

95 ЛЕТ С МОМЕНТА ТРАГИЧЕСКОЙ ГИБЕЛИ ВЕЛИКОГО РУССКОГО ПОЭТА СЕРГЕЯ ЕСЕНИНА.

ОЧАРОВАНИЕ СЛОВОМ. ИЛИ ЕЩЁ РАЗ О «ПЕРСИДСКИХ МОТИВАХ» СЕРГЕЯ ЕСЕНИНА

О мастерстве Сергея Есенина, о его глубинных связях с устным народным творчеством, с замечательными традициями его великих предшественников и прежде всего – А.С. Пушкина, написано немало. Но в том и величие его поэзии, что каждое новое поколение открывает для себя своего Есенина.

Владимир Носов, доктор филологии.

Уже ушёл в прошлое стереотип «поэта-хулигана», мотив «упаднической поэзии», все больше и больше поворачивается он светлой стороной своего творческого бытия.

К нему сразу пришел успех. Благодаря участию А. Блока и С. Городецкого он был сразу принят и признан литературным Петербургом, а затем всей читающей Россией. «Город воспринял его с восхищением, как обжора встречает землянику в январе», – писал по этому поводу М. Горький. Неповторимая образность его стихов, яркий сочный, выразительный язык – все это не могло оставить равнодушным ни одного любителя поэзии. А потом пришла и слава, правда, не совсем та, о которой мечталось.

Прокатилась дурная слава,

Что похабник я и скандалист.

После трогательных, нежных, доверительных стихов с их юношеской непосредственностью, после ярких поэтических мазков, вызывающих в памяти полотна Левитана, Куинджи, Нестерова, после ранней любовной лирики, после сказочного Леля приходит образ «московского озорного гуляки», отчаянного хулигана. Стихи начинают звучать надрывно, тревожно, в них ощущение надвигающейся беды. «Отделано четко и строго, по чувству – цыганская грусть», – так охарактеризовал себя сам поэт.

Сергей Есенин

Что это было? Самоутверждение, бравада, вызов или реакция на «все новое и не похожее?» Наверное, и то и другое. Потом были «Персидские мотивы» — чистые, целомудренные, с Пушкинской «светлой печалью».

Цикл «Персидские мотивы» был написан не сразу и создавался с отдельными перерывами почти в течение года. Первые стихи были написаны под непосредственным влиянием атмосферы, в которой он оказался, когда приехал осенью 1924 года в Тифлис (Тбилиси), побывал в Батуми. Есенин обладал удивительным даром воображения. Он никогда не был в Персии, зато он побывал на Кавказе, встречался там с друзьями, много ездил по Грузии и Азербайджану. Под впечатлением всего этого появились стихи, составившие «Персидские мотивы». Читатели обратили внимание на то, что поэт пережил творческую эволюцию. Новые стихи отличались легкостью, изяществом совершенством формы, а главное – они были пронизаны любовью, верой, надеждой. Казалось, что навсегда уже ушло время тоски и разочарований: лирический герой цикла чувствует себя счастливым «в голубой ласковой стране». Но – «Мне пора обратно ехать в Русь».

Еще в трактате «Ключи Марии», написанном задолго до «Персидских мотивов», поэт пытался объяснить, на чем основывается его творчество. Это образ дерева, как символа процветания и увядания, как символа вечной красоты и гармонии. Однако в последнем поэтическом цикле, следуя традициям восточной эстетики, он обращается к образу цветка – розы. Этот образ-символ издревле присутствует в литературе, достаточно вспомнить Блоковскую пьесу «Роза и крест», драму украинской поэтессы Леси Украинки «Голубая роза», а, сколько стихотворений было посвящено этому нежному благоухающему цветку. Образ этот не однозначен, но преимущественно роза воспринимается как символ любви радости.

Стихи «Персидских мотивов» полны розового аромата, чистоты и свежести. Из стихотворения в стихотворение переходит этот образ-символ, варьируется его восприятие:

Угощай, хозяин, да не очень.

Много роз цветёт в твоем саду.

Не задаром мне мигнули очи,

Приоткинув чёрную чадру.

Божественная гармония мироздания уже в следующем стихотворении приобретает конкретные черты и характеристики:

Поцелуй названия не имеет,

Поцелуй не надпись на гробах.

Красной розой поцелуи веют,

Лепестками тая на губах.

Красная роза считается христианским символом земного мира. Она символизирует восторг, стыдливость, желание, страсть, – именно такая характеристика дается в «Википедии».  В стихотворении «Ты сказала, что Саади…» образ розы используется как степень совершенства:

Ты пропела: «За Ефратом

Розы лучше смертных дев»

Если был бы я богатым,

То другой сложил напев.

В стихотворении, написанном уже в 1925 году, читаем: «Свет вечерний шафранного края \ Тихо розы бегут по полям.»

Казалось, поэт обрел душевное равновесие, пришёл к знаменитому пушкинскому выводу:

«На свете счастья нет, но есть покой и воля». Этим покоем дышит каждая строфа:

Оглянись, как хорошо кругом:

Губы к розам так и тянет, тянет,

Помирись лишь в сердце со врагом –

И тебя блаженством ошафранит.

После брутальной «Москвы кабацкой», после убийственной самохарактеристики пахабник и скандалист с лирическим героем происходит некая метаморфоза, он превращается, как верно подметила Алла Марченко, в лесковского «очарованного странника».

На необычайно эмоциональный подъём цикла обратили внимание многие читатели. О есенинском эмоциональном тренде писал известный исследователь литературы и литературный критик Ю. Тынянов (История литературы. Критика. – СПБ.: Азбука-классика, 2001. — стр. 402): «Прежняя лирика Есенина была, конечно, глубоко традиционна; она шла и от Фета, и от условного поэтического «народничества», и от примитивно понятого через Клюева Блока. В сущности, Есенин вовсе не был силён ни новизной, ни левизной, ни самостоятельностью. Самое неубедительное родство у него – с имажинистами, которые, впрочем, тоже не были ни новы, ни самостоятельны, да и существовали ли – неизвестно. Силён он был эмоциональным тоном своей лирики. Наивная, исконная и потому необычайно живучая стиховая эмоция – вот на что опирается Есенин. Всё поэтическое дело Есенина – это непрерывное искание украшений для этой голой эмоции. Сначала церковнославянизмы, старательно выдержанный деревенский налёт и столь же традиционный «мужицкий Христос»; потом – бранные слова из практики имажинистов, которые были такими же, в сущности, украшением есенинской эмоции, как и церковнославянизмы».

При жизни поэта не успели появиться развернутые рецензии, но он часто читал «Персидские мотивы» и на Кавказе, и в Москве друзьям, знакомым и всем поклонникам его творчества на поэтических встречах. Присутствовавшие при чтении этих стихов отмечали их огромный и неизменный успех «В последний год своей жизни Есенин считал, что «Персидские мотивы – это лучшее из всего, что было им написано» – писала его жена С.А. Толстая — Есенина» (цит. по книге: Сергей Есенин. Собр. соч. в 5 томах. М.: 1962. — т.3 — стр. 233).

Владимир Носов, доктор филологии.

Русское Слово