in

А УТРОМ НАЧАЛАСЬ ВОЙНА. III

А УТРОМ НАЧАЛАСЬ ВОЙНА. III

Вспоминает Николай Семенович Нереуца

(1923 г.р. уроженец села Делакеу Григориопольского района).

 

В 1941-м году мне было всего 17 лет, но я уже понемножку понимал, что к чему. Работа в колхозе вроде шла как обычно, но по концентрации войск на границе, люди понимали: что-то происходит и стали волноваться, пошли разговоры. Ведь все видели, что войска сконцентрированы на берегу. У нас и в самом Григориополе стояла воинская часть, а по берегу Днестра были построены доты, и там собственно чувствовалось оживление. Да и по рассказам военных, они ведь прямо говорили – война неминуема…

В то воскресенье мы с утра собрались с ребятами на берегу Днестра, чтобы весело отметить окончание 8-го класса. И вот, помню, стоим на лужайке, день выдался просто прекрасный: солнечный, яркий. Вдруг появился какой-то мужчина и говорит: «Что вы тут веселитесь? Началась война…». Мы все перепугались и побежали по домам.

А уже где-то к вечеру начали бомбить.

 

Вспоминает Семён Антонович Данич

(1921 г.р.  уроженец села Незавертайловка Слободзейского района).

 

В мае 1941 года я окончил Борисовское военно-инженерное училище и был направлен на должность командира сапёрного взвода в 294-ю стрелковую дивизию. Наша дивизия комплектовалась резервистами, в основном из Смоленской области, призванными на полугодичные сборы. Командиры были кадровые, а сержантский состав из резервистов. Дивизия располагалась в лесу под Липецком, офицеры жили в палатках, а солдаты в шалашах. Из нашего училища в эту дивизию было направлено 16 человек, и временно, пока шли назначения, мы жили дружной командой в одной палатке. У кого-то из наших ребят возникла идея отметить окончание училища. Идея всем понравилась, и организацию пикника поручили самому опытному и самому старшему из нас по возрасту лейтенанту Дерешеву. Пикник решили провести на красивом острове посреди реки Воронеж, что ниже Липецкого металлургического завода. Заготовили закуски, шампанское, и с помощью знакомой девушки пригласили на торжество весь её выпускной класс.

Наш праздник начался вечером 21-го июня и продолжался до утра 22-го июня. Шампанское лилось рекой, я, кстати, тогда его в первый раз и попробовал. Нам казалось, что веселится весь город – такой стоял шум и радостный хохот. Такого весёлого и красиво оформленного кострами праздника я больше не видел за всю свою долгую жизнь…

А утром, когда, переправившись на берег, мы шли по городу шумной ватагой, то заметили, что горожане смотрят на нас с удивлением и осуждением. Но мы-то ещё не знали, что началась война, поэтому нас удивляло их недружелюбие. И мы всё поняли только тогда, когда шедшая нам навстречу женщина спросила нас: «Ребята, вам весело оттого, что война началась?» Мы, конечно, срочно вернулись в часть, где уже шёл митинг. Вот так мы узнали…

 

Вспоминает Владимир Павлович Матейчук

(1925 г.р.  уроженец села Окница Каменского района).

 

Наше село стоит как бы на отшибе, и никакого ощущения, что приближается война, у нас не было. И только перед самой войной, вдруг один из наших односельчан начал вести такие разговоры. Но он был при советской власти осужден, и все знали, что он на неё обижен, поэтому его словам особого значения не придали. Нам отец примерно так сказал: «Чепуха это, не слушайте вы его!»

А узнали мы, как и все, – по радио. Никаких самолётов, ни других признаков начала войны мы не видели. И уже совсем скоро мы оказались в оккупации…

 

Вспоминает Тимофей Иосифович Гавлинский

(1925 г.р. уроженец села Ульма Рыбницкого района).

 

Предчувствия скорого начала войны у меня не было. Я был обычным деревенским подростком, ну откуда я мог это понимать? Да, было какое-то общее ощущение, что война будет, ведь интенсивно велась военная подготовка, с людьми проводились занятия по гражданской обороне. В нашем лесу даже построили капитальные блиндажи, в которых жили военные, и проводили какие-то занятия, но так чтобы мы знали, что не сегодня-завтра война, нет, такого ощущения у нас не было.

22-го июня я с двумя друзьями как раз возвращался домой из Рыбницы, и мы увидели, что над нами пролетел немецкий самолёт, запомнилось, что он весь блестел в лучах солнца. А в совхозе по радио услышали сообщение, что началась война. Вскоре из нашего села забрали в армию всех военнообязанных.

Ещё до прихода румын на окраине нашего села упал сбитый советский истребитель. Это случилось днём, многие видели, как за ним гнались немецкие самолёты, и как он падал… Кинулись к тому месту, но сразу подойти к самолёту не смогли, в нём начали рваться патроны. Потом достали погибшего лётчика, я даже запомнил, как его звали – Николай Матвеевич Столяров…

Вспоминает Марк Александрович Габинский 

(1932 г.р.  Уроженец Одессы)

 

Лично я приближения войны не чувствовал, но у многих людей в Одессе такое предчувствие было. А дети всей тяжести значения слова «война» не осознавали, нам казалось, что это будет так радостно – быстро разобьём врага, Красная Армия всех сильней и т.п.

Первые три дня войны я до сих пор помню очень отчетливо. Мой папа захотел, чтобы я за два года окончил три класса. Это была его большая ошибка, я считаю, что не нужно торопиться жить, но все-таки выполнил его просьбу, поэтому тем летом я перешёл в четвертый класс.

Папа меня за это обещал наградить, и помню, как я ему надоедал с просьбой купить сверлильный станок, я тогда очень любил мастерить разные вещи: скворечники и всякое такое. И вот как-то в Пассаже я увидел в продаже сверлильный станочек и стал его упрашивать: «Ну, когда же ты мне его купишь?» Летом мы выезжали жить на дачу мединститута, и вот утром 22-го июня мы наконец-то пошли покупать этот станочек.

Часов около двенадцати вышли с дачи, шли по аллее, и мне ещё, кстати, показалось, что как-то уж непривычно тихо… Проходим мимо одной калитки, которая и сейчас там стоит, и вдруг из неё выходит наша соседка Раиса Львовна, и говорит нам: «Вы знаете? Война!» Причём, мы сразу поняли, что это не какая-то там финская война, которая где-то далеко, а что-то гораздо страшнее…

Мы сразу развернулись и пошли обратно. Включили радиоприёмник, а там как раз выступал Молотов…

 

Вспоминает Нина Алексеевна Надточий (Дариенко)

(1923 г.р. Село Долинское Одесской области).

 

В то время я жила в Тирасполе. Днём работала кассиром в ателье мод, а по вечерам училась в вечерней школе, готовилась поступить в сельхозинститут на агронома. А жила у старшего брата Яши, и в то воскресное утро мы с его женой пошли на рынок купить черешни и клубники. Как сейчас это помню… Купили, и уже шли обратно, как вдруг на улице по радио услышали сообщение…

А ещё по пути на рынок, мы услышали дикий грохот, и видели, как забегали девушки с сумками санинструкторов. Но мы не поняли в чём дело, а люди говорили, что взорвался какой-то склад с боеприпасами. И только потом увидели, как прилетели бомбить немецкие самолёты и как горели и падали наши…

Но по большому счёту для нас это известие не стало неожиданным, ведь незадолго до начала войны мы получили тревожное письмо от Ромы – среднего брата, который служил связистом на границе с Польшей. В этом письме, оказавшимся последним, он нам написал на молдавском языке: «… почему-то все орудия разобрали на ремонт, хотя здесь явно пахнет керосином…» Так что мы знали, что война с Германией непременно будет. И не только мы, а многие люди это понимали, хотя никто об этом открыто не говорил. Правда, мы не сразу поняли, какая пришла трагедия…

Но никакой растерянности, никакой паники я у людей не помню, потому что все поголовно были уверены, что мы обязательно победим. Настолько дружный у нас был народ, и настолько верили в нашу армию.

Яша сразу пошёл в военкомат и уже на второй или третий день его призвали. До сих пор у меня прямо перед глазами стоит картинка, как мы его провожали. Стоит спокойный, улыбается, а лёгкий ветерок шевелит его кудри…

 

Вспоминает Иван Дмитриевич Заболотный

(1926 г.р.  село Загнитков Кодымского района Одесской области).

 

Вечером 21-го июня у моего брата состоялся выпускной вечер. В нашем сельском парке для выпускников устроили красивый праздник. В общем, жизнь налаживалась, но война нам все порушила…

У нас в селе был клуб, где собиралась молодёжь. Мы там и в шашки играли, и музыку слушали, в общем общались. И в то воскресенье мы тоже были в этом клубе: я занимался на турнике, а мой друг залез на вишню. А наше село находится как раз на погранполосе между Молдавией и Украиной, и обычно самолеты над нами не летали, но в то утро, как раз, когда я занимался на турнике, очень низко над нами пролетел наш самолет. В лесу рядом с нашим селом стояла кавалерийская часть, а в соседней Алексеевке стояли артиллеристы. И видно этот самолет вез им какое-то важное донесение, потому что он так низко пролетел, буквально над самыми деревьями, что меня сбросило с турника, а моего друга с вишни. Мы начали смеяться, и только в обед на митинге нам объявили, что началась война…

Отлично помню, что для меня это известие оказалось полной неожиданностью. Моя мама и другие женщины заплакали, ведь мы жили мирно, а тут вдруг такая беда…  Но в то же время у всех моих односельчан был такой эмоциональный подъем, мы же все тогда были настоящими патриотами, поэтому сразу пошли проситься в армию. Я-то был еще подросток, меня понятно не взяли, но на наших глазах собрали и увели многих мужчин, в том числе и всех вчерашних выпускников…

Подготовил Николай Чобану

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

For security, use of Google's reCAPTCHA service is required which is subject to the Google Privacy Policy and Terms of Use.

If you agree to these terms, please click here.

patriarh-kirill-troita

Слово Святейшего Патриарха Кирилла в праздник Святой Троицы

как Пушкин выстоял в Бессарабии, освобождал Молдавию и Кишинёв