in

А УТРОМ НАЧАЛАСЬ ВОЙНА. III

А УТРОМ НАЧАЛАСЬ ВОЙНА. III

Вспоминает Николай Семенович Нереуца

(1923 г.р. уроженец села Делакеу Григориопольского района).

 

В 1941-м году мне было всего 17 лет, но я уже понемножку понимал, что к чему. Работа в колхозе вроде шла как обычно, но по концентрации войск на границе, люди понимали: что-то происходит и стали волноваться, пошли разговоры. Ведь все видели, что войска сконцентрированы на берегу. У нас и в самом Григориополе стояла воинская часть, а по берегу Днестра были построены доты, и там собственно чувствовалось оживление. Да и по рассказам военных, они ведь прямо говорили – война неминуема…

В то воскресенье мы с утра собрались с ребятами на берегу Днестра, чтобы весело отметить окончание 8-го класса. И вот, помню, стоим на лужайке, день выдался просто прекрасный: солнечный, яркий. Вдруг появился какой-то мужчина и говорит: «Что вы тут веселитесь? Началась война…». Мы все перепугались и побежали по домам.

А уже где-то к вечеру начали бомбить.

 

Вспоминает Семён Антонович Данич

(1921 г.р.  уроженец села Незавертайловка Слободзейского района).

 

В мае 1941 года я окончил Борисовское военно-инженерное училище и был направлен на должность командира сапёрного взвода в 294-ю стрелковую дивизию. Наша дивизия комплектовалась резервистами, в основном из Смоленской области, призванными на полугодичные сборы. Командиры были кадровые, а сержантский состав из резервистов. Дивизия располагалась в лесу под Липецком, офицеры жили в палатках, а солдаты в шалашах. Из нашего училища в эту дивизию было направлено 16 человек, и временно, пока шли назначения, мы жили дружной командой в одной палатке. У кого-то из наших ребят возникла идея отметить окончание училища. Идея всем понравилась, и организацию пикника поручили самому опытному и самому старшему из нас по возрасту лейтенанту Дерешеву. Пикник решили провести на красивом острове посреди реки Воронеж, что ниже Липецкого металлургического завода. Заготовили закуски, шампанское, и с помощью знакомой девушки пригласили на торжество весь её выпускной класс.

Наш праздник начался вечером 21-го июня и продолжался до утра 22-го июня. Шампанское лилось рекой, я, кстати, тогда его в первый раз и попробовал. Нам казалось, что веселится весь город – такой стоял шум и радостный хохот. Такого весёлого и красиво оформленного кострами праздника я больше не видел за всю свою долгую жизнь…

А утром, когда, переправившись на берег, мы шли по городу шумной ватагой, то заметили, что горожане смотрят на нас с удивлением и осуждением. Но мы-то ещё не знали, что началась война, поэтому нас удивляло их недружелюбие. И мы всё поняли только тогда, когда шедшая нам навстречу женщина спросила нас: «Ребята, вам весело оттого, что война началась?» Мы, конечно, срочно вернулись в часть, где уже шёл митинг. Вот так мы узнали…

 

Вспоминает Владимир Павлович Матейчук

(1925 г.р.  уроженец села Окница Каменского района).

 

Наше село стоит как бы на отшибе, и никакого ощущения, что приближается война, у нас не было. И только перед самой войной, вдруг один из наших односельчан начал вести такие разговоры. Но он был при советской власти осужден, и все знали, что он на неё обижен, поэтому его словам особого значения не придали. Нам отец примерно так сказал: «Чепуха это, не слушайте вы его!»

А узнали мы, как и все, – по радио. Никаких самолётов, ни других признаков начала войны мы не видели. И уже совсем скоро мы оказались в оккупации…

 

Вспоминает Тимофей Иосифович Гавлинский

(1925 г.р. уроженец села Ульма Рыбницкого района).

 

Предчувствия скорого начала войны у меня не было. Я был обычным деревенским подростком, ну откуда я мог это понимать? Да, было какое-то общее ощущение, что война будет, ведь интенсивно велась военная подготовка, с людьми проводились занятия по гражданской обороне. В нашем лесу даже построили капитальные блиндажи, в которых жили военные, и проводили какие-то занятия, но так чтобы мы знали, что не сегодня-завтра война, нет, такого ощущения у нас не было.

22-го июня я с двумя друзьями как раз возвращался домой из Рыбницы, и мы увидели, что над нами пролетел немецкий самолёт, запомнилось, что он весь блестел в лучах солнца. А в совхозе по радио услышали сообщение, что началась война. Вскоре из нашего села забрали в армию всех военнообязанных.

Ещё до прихода румын на окраине нашего села упал сбитый советский истребитель. Это случилось днём, многие видели, как за ним гнались немецкие самолёты, и как он падал… Кинулись к тому месту, но сразу подойти к самолёту не смогли, в нём начали рваться патроны. Потом достали погибшего лётчика, я даже запомнил, как его звали – Николай Матвеевич Столяров…

Вспоминает Марк Александрович Габинский 

(1932 г.р.  Уроженец Одессы)

 

Лично я приближения войны не чувствовал, но у многих людей в Одессе такое предчувствие было. А дети всей тяжести значения слова «война» не осознавали, нам казалось, что это будет так радостно – быстро разобьём врага, Красная Армия всех сильней и т.п.

Первые три дня войны я до сих пор помню очень отчетливо. Мой папа захотел, чтобы я за два года окончил три класса. Это была его большая ошибка, я считаю, что не нужно торопиться жить, но все-таки выполнил его просьбу, поэтому тем летом я перешёл в четвертый класс.

Папа меня за это обещал наградить, и помню, как я ему надоедал с просьбой купить сверлильный станок, я тогда очень любил мастерить разные вещи: скворечники и всякое такое. И вот как-то в Пассаже я увидел в продаже сверлильный станочек и стал его упрашивать: «Ну, когда же ты мне его купишь?» Летом мы выезжали жить на дачу мединститута, и вот утром 22-го июня мы наконец-то пошли покупать этот станочек.

Часов около двенадцати вышли с дачи, шли по аллее, и мне ещё, кстати, показалось, что как-то уж непривычно тихо… Проходим мимо одной калитки, которая и сейчас там стоит, и вдруг из неё выходит наша соседка Раиса Львовна, и говорит нам: «Вы знаете? Война!» Причём, мы сразу поняли, что это не какая-то там финская война, которая где-то далеко, а что-то гораздо страшнее…

Мы сразу развернулись и пошли обратно. Включили радиоприёмник, а там как раз выступал Молотов…

 

Вспоминает Нина Алексеевна Надточий (Дариенко)

(1923 г.р. Село Долинское Одесской области).

 

В то время я жила в Тирасполе. Днём работала кассиром в ателье мод, а по вечерам училась в вечерней школе, готовилась поступить в сельхозинститут на агронома. А жила у старшего брата Яши, и в то воскресное утро мы с его женой пошли на рынок купить черешни и клубники. Как сейчас это помню… Купили, и уже шли обратно, как вдруг на улице по радио услышали сообщение…

А ещё по пути на рынок, мы услышали дикий грохот, и видели, как забегали девушки с сумками санинструкторов. Но мы не поняли в чём дело, а люди говорили, что взорвался какой-то склад с боеприпасами. И только потом увидели, как прилетели бомбить немецкие самолёты и как горели и падали наши…

Но по большому счёту для нас это известие не стало неожиданным, ведь незадолго до начала войны мы получили тревожное письмо от Ромы – среднего брата, который служил связистом на границе с Польшей. В этом письме, оказавшимся последним, он нам написал на молдавском языке: «… почему-то все орудия разобрали на ремонт, хотя здесь явно пахнет керосином…» Так что мы знали, что война с Германией непременно будет. И не только мы, а многие люди это понимали, хотя никто об этом открыто не говорил. Правда, мы не сразу поняли, какая пришла трагедия…

Но никакой растерянности, никакой паники я у людей не помню, потому что все поголовно были уверены, что мы обязательно победим. Настолько дружный у нас был народ, и настолько верили в нашу армию.

Яша сразу пошёл в военкомат и уже на второй или третий день его призвали. До сих пор у меня прямо перед глазами стоит картинка, как мы его провожали. Стоит спокойный, улыбается, а лёгкий ветерок шевелит его кудри…

 

Вспоминает Иван Дмитриевич Заболотный

(1926 г.р.  село Загнитков Кодымского района Одесской области).

 

Вечером 21-го июня у моего брата состоялся выпускной вечер. В нашем сельском парке для выпускников устроили красивый праздник. В общем, жизнь налаживалась, но война нам все порушила…

У нас в селе был клуб, где собиралась молодёжь. Мы там и в шашки играли, и музыку слушали, в общем общались. И в то воскресенье мы тоже были в этом клубе: я занимался на турнике, а мой друг залез на вишню. А наше село находится как раз на погранполосе между Молдавией и Украиной, и обычно самолеты над нами не летали, но в то утро, как раз, когда я занимался на турнике, очень низко над нами пролетел наш самолет. В лесу рядом с нашим селом стояла кавалерийская часть, а в соседней Алексеевке стояли артиллеристы. И видно этот самолет вез им какое-то важное донесение, потому что он так низко пролетел, буквально над самыми деревьями, что меня сбросило с турника, а моего друга с вишни. Мы начали смеяться, и только в обед на митинге нам объявили, что началась война…

Отлично помню, что для меня это известие оказалось полной неожиданностью. Моя мама и другие женщины заплакали, ведь мы жили мирно, а тут вдруг такая беда…  Но в то же время у всех моих односельчан был такой эмоциональный подъем, мы же все тогда были настоящими патриотами, поэтому сразу пошли проситься в армию. Я-то был еще подросток, меня понятно не взяли, но на наших глазах собрали и увели многих мужчин, в том числе и всех вчерашних выпускников…

Подготовил Николай Чобану

patriarh-kirill-troita

Слово Святейшего Патриарха Кирилла в праздник Святой Троицы

как Пушкин выстоял в Бессарабии, освобождал Молдавию и Кишинёв