in

А утром началась война.

Вспоминает Владимир Викторович Войцехович

 

(Родился в1924 году. Встретил войну в своем родном селе Скобровка Минской области).                         

Время было тревожное, и у людей было общее ощущение, что война непременно будет, но не завтра или послезавтра. Например, в школе огромное внимание уделялось патриотическому воспитанию, физической и военной подготовке. Мы, старшеклассники, даже изучали устройство 45-мм пушки, а винтовку и пулемёт «Максим» могли разобрать и собрать с завязанными глазами. Регулярно устраивались различные соревнования. Например, за то, что я выиграл кросс, командование воинской части, которое его и организовало, вручило мне карманные часы. Вы даже представить себе не можете, какая эта была награда по тем временам. Наверное, как если бы сегодня вручили машину.

Но вот когда по радио объявили, что немцы на нас напали, то у людей был просто шок. Я как раз возвращался с рыбалки и ещё удивлялся в то утро, почему столько самолётов летает над нами? Потом вижу, люди слушают на улице сообщение по радио…

Вечером 22-го июня у нас в школе должен был состояться выпускной вечер, но его отменили, т.к. в шесть часов вечера случился налёт немецкой авиации, и у нас в Пуховичах разбомбили военный городок и нефтебазу. И надо сказать, что никакого страха тогда у меня ещё не возникло, я даже с интересом наблюдал, как самолёты сбрасывают над нашей головой бомбы, за что отец меня даже обматерил. Тогда я первый раз в жизни услышал от него такие слова… Но военные находились в летних лагерях, поэтому в городке погиб только один человек. Зато нефтебаза горела два дня.

В прифронтовой полосе действовало много немецких диверсантов и агентов, и райкому партии поручили сформировать истребительный батальон, основной задачей которого была борьба с ними. Уже 24-го июня меня и семь моих одноклассников направили служить в этот батальон. Причём, когда нас увозили, то мы были уверены, что разгромим немцев буквально за несколько дней. Мне ещё мой дядя, у которого после тяжёлой контузии на «финской» отнялись ноги, на прощание сказал: «Привези мне из-за границы коньяк, говорят, он в таких случаях помогает…»

 

Вспоминает Галина Исааковна Якимова

 

(Родилась в 1931 году).

Начало войны я встретила в Мостыйске. Это небольшой, но очень красивый, уютный и чистенький городок у самой границы на Западной Украине, который сейчас находится на территории Польши. Там мы оказались, потому что в 1940 году туда направили артиллерийскую бригаду, в которой служил мой отчим. И то небольшое время, что мы там прожили, я всегда вспоминаю очень хорошо.

Накануне папину часть вывели в летние лагеря, и в субботу он приехал оттуда, чтобы искупаться, отдохнуть и провести с нами воскресенье. Я очень ясно помню, как вечером в субботу мы сходили в кино и смотрели знаменитый фильм «Чапаев». Причём сеанс шёл очень долго, потому что фильм постоянно прерывался из-за того, что гас свет. Люди долго ждали, свистели, и когда наконец мама с папой уже ушли, а я всё сидела в зале, мне казалось, что Чапаев вот-вот выплывет, что он не может погибнуть… А рано-рано утром, когда только рассвело, за отчимом прибежал ординарец: «Война!» Он тут же собрался, выскочил, и в следующий раз мы его увидели только через два года. Может, мама и успела с ним проститься, не знаю, но я даже не осознавала, что такое война, хотя видела, как мама и другие женщины плакали…

Несмотря на то, что мой отчим был кадровым военным, но для нас и видимо для большинства людей начало войны произошло абсолютно неожиданно! Видимо, родители не воспринимали все эти слухи всерьёз, потому что мы оказались совсем не готовыми к такому развитию событий. Например, Перемышль, который располагался от нашего Мостыйска всего за 28 километров, разделен на две части рекой Сан, и люди рассказывали, что в первые часы войны с западного берега бежали полураздетые жители, а с немецкой стороны за ними лился горящий бензин…

В общем, папа сразу убежал в часть, и видимо там распорядились, потому что вскоре за нами приехал совсем небольшой грузовичок, в который погрузили несколько семей членов комсостава. Из вещей мама успела собрать только один чемодан и набросила на меня пальтишко, хотя было очень тепло. На всю жизнь я запомнила, что оно было розового цвета, потому что когда мы поехали, то в одном месте, перегородив дорогу, стоял огромный танк, из-за которого мы не могли двигаться дальше. Как раз в это время налетели немецкие самолеты, началась бомбежка, все спрыгнули с машины и начали кричать, чтобы меня прикрыли, потому что яркий цвет моего пальто бросался в глаза и демаскировал всех нас. Мама накрыла меня собой, и я так это ярко вспоминаю, будто вчера всё случилось…

Доехали до Львова, там спустились в какое-то подвальное помещение, наверное, комендатуры, но отлично помню, что там располагался тир, и мы, дети, начали развлекаться тем, что в песке стали искать пистончики. Там скопилось очень много народу и время от времени людей вызывали целыми группами — такие-то и такие-то на выход! А мы всё сидели и сидели, и, видимо, тогда жена командира полка написала записку своему мужу, потому что вскоре прибыл его ординарец и нас погрузили в машину. Но когда мы ехали по городу, по нашей машине вдруг начали стрелять с крыши какого-то высокого дома. Ни в кого не попали, потому что ехали мы очень быстро, но мама опять накрыла меня собой…

Приехали на вокзал, и нас погрузили в состав, на крыше которого едва ли не на каждом вагоне стояли зенитные пулемёты. Помню, как кто-то объяснил для чего: «А иначе не проедем!» Вагоны вроде как товарные, но в них совершенно точно были окна, в которые можно было смотреть. Почему это рассказываю, потому что при подъезде к следующей станции, названия которой уже не помню, мы долго стояли и нам объяснили, что немцы её бомбят. И когда мы к ней, наконец, подъехали, то та картинка, что я тогда увидела в окошко, потрясла меня. По перрону бегала окровавленная женщина с детской ручкой в руке… Мама сразу постаралась отвлечь моё внимание: «Не смотри туда, дочка!», но эта страшная картинка у меня всю жизнь перед глазами…

 

Вспоминает Валериан Фёдорович Иванов

 

(1921 г.р.  гор. Бендеры)

Начало войны я встретил в родных Бендерах. Наша Хомутяновка находится за железной дорогой, а её прежде всего и бомбили. Рано утром прилетели маленькие немецкие самолёты. Одна бомба упала перед нашим домом, там воронка осталась. А другая бомба упала дальше, и осколком убило женщину. У нас был погреб, все сразу туда…

Утром меня вызвали в военкомат, и несколько дней подряд до позднего вечера я разносил повестки. А потом меня зачислили в истребительный батальон. Мой начальник в артели «Красный металлист» Яша Саков в Гражданскую воевал в бригаде Котовского. За время совместной работы он уже понял, кто я, что я, и он мне сразу сказал: «Иванов, пойдёшь в истребительный батальон!»

В этот батальон зачислили и стариков, прошедших Гражданскую войну, и воевавших с Финляндией, и молодёжь. Вручили винтовки, пулемёт, миномёт, и мы изучали их в подвале бывшего коммерческого лицея. Потом стали ходить по округе, искали всяких лазутчиков.

 

Вспоминает Степан Григорьевич Бондаренко

 

(1924 г.р. уроженец села Попенки Рыбницкого района).

Летом 1940 года, после освобождения Бессарабии, меня вызвали в Рыбницкий райком комсомола и предложили поехать на работу в правобережную Молдавию. Я согласился, и меня направили секретарём сельсовета в село Валя-Русулуй, что недалеко от Унген, на самой границе с Румынией. Мне было всего шестнадцать лет, я ещё даже не мог быть депутатом сельского совета, а меня уже назначили секретарём. Но такое стало возможно, потому что грамотных людей в Молдавии было очень мало, специалистов не хватало, поэтому туда направляли людей из других мест.

22-е июня я отлично запомнил… Это же было воскресенье, я пошёл по каким-то делам в школу, и вижу, что народ в селе волнуется. Я не мог понять из-за чего, но мне сказали, что началась война. Помню, я ещё так сильно удивился, неужели Румыния решилась напасть на Советский Союз? Ну, думаю, получат теперь по зубам. У меня ведь совсем не было ощущения, что приближается война. Абсолютно никакого. Я был сугубо гражданским человеком, совершенно далёким от этих вопросов, слухов таких не слышал, к тому же я был ещё совсем молодой, многого не понимал.

Днём прилетели пару самолетов и сбросили на село три бомбы. Никто от них не пострадал, но в селе началась паника. Только после этого я пошёл в сельсовет и начал звонить в район, чтобы узнать, что же случилось? Но ни один телефон не отвечал, видно перерезали провода, а радио в селе ещё не было.

Тут я уже как-то начал понимать, что «дело пахнет керосином», и из села надо срочно уезжать. Обратился к нескольким крестьянам, чтобы они меня на подводе отвезли в Фалешты, но они отказали, т.к. уже шли слухи, что трассу Унгены-Бельцы нещадно бомбят, и прямо на дороге там лежит много погибших людей. Что мне оставалось делать? И я, не попрощавшись даже с председателем сельсовета, не взяв никаких вещей, ушёл оттуда пешком.

Вышел где-то в полдень, и где шёл, а где и бежал, но, когда солнце уже садилось, я почти пришёл в Бельцы, т.е. за полдня проделал путь в пятьдесят километров. Как это я так смог, до сих пор не понимаю.

В пути я познакомился с каким-то командиром Красной Армии, который тоже шёл в Бельцы, и я увязался за ним. Он оказался опытным, воевал на Халхин-Голе, знал уже как действует авиация, поэтому мы шли не по самой дороге, а вдоль неё, метрах в пятидесяти, чтобы меньше было шансов попасть под обстрел. Так что шли мы быстро, почти не останавливаясь.

На подходе к Бельцам есть маленькое село, и уже когда смеркалось, я зашёл в его сельсовет. Там был пожилой мужчина, который дал мне дельный совет: «Я вам сейчас идти в Бельцы не советую. Город целый день бомбят, и вы сейчас там никого не найдёте. Переночуйте лучше в скирде соломы, а уже утром туда пойдёте, и кого надо, наверняка, найдёте». Так я и сделал.

В укоме комсомола мне очень обрадовались, т.к. обо мне никто ничего не знал, и меня направили в 10-ю школу, где из жителей Скулянского района формировался истребительный батальон. Командиром батальона стал председатель райсполкома, а комиссаром назначили секретаря райкома партии. Меня же назначили связным у командира одной из рот.

 

Вспоминает  Константин Григорьевич Плацинда

 

(1921 г.р. уроженец села Вадул-Туркулуй Рыбницкого района).

Предчувствия, что приближается война, я у себя не помню. Правда, мне мой дядя написал письмо, в котором он меня напрямую спрашивал: «… когда начнётся война, что говорят об этом у вас в армии? А то у нас в селе все только и твердят, что война начнётся вот-вот…» Но всё-таки лично у меня такого ощущения не было, тем более на политзанятиях командиры нам говорили, что с Германией у нас мирный договор.

22-е июня мы находились в летних лагерях в Костерево. Стояли в карауле по охране складов, как я думаю, то ли с какими-то химикатами, то ли с химическим оружием, потому что из них постоянно шла страшная вонь. Утром как обычно пошли за завтраком для всего состава караула, и поразились, что вся наша огромная летняя столовая оказалась пуста. Спрашиваем у обслуги, что случилось, где все люди? Но никто ничего не знал. Зато продуктов нам выдали, даже больше, чем было положено. И только когда мы уже вернулись к себе в караул, нам позвонили, и предупредили, чтобы в двенадцать часов мы прослушали по радио важное правительственное сообщение…

 

Вспоминает Надежда Павловна Тимофте (Осуховская)

 

(1922 г.р.  уроженка села Мелешены Каларашского района)

Предвоенный год буквально пролетел, и мы нарадоваться не могли новой жизни, хотя в полной мере и не успели оценить все её прелести. Но я, например, уже со своей первой зарплаты смогла купить родителям тёлочку, хотя раньше об этом и речи быть не могло.

Начало войны стало полной неожиданностью для всех нас… В то воскресенье у нас в Бравичах проводили кросс. Часов в десять утра я прибежала на финиш и тут меня просто ошарашили: «Война!» Эта новость была настолько неожиданной, что мы буквально остолбенели, когда услышали её…

Поработали ещё где-то неделю, и только числа 28-29-го июня, когда уже стало слышно артиллерийскую канонаду, поняли, что всё, пора уезжать. Собрали в узелки свои нехитрые пожитки, и на трёх повозках работники райкома и райисполкома поехали в сторону Дубоссар. Пару дней пришлось ждать переправы через Днестр, потому что из-за постоянных бомбёжек переправляли в основном только ночью. Но в этой темноте и хаосе я своих потеряла. Причём, на повозке остались все мои вещи и документы, а я только в красном платьице и босоножках…

Подготовил Николай Чобану

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

For security, use of Google's reCAPTCHA service is required which is subject to the Google Privacy Policy and Terms of Use.

If you agree to these terms, please click here.

Виват призёрам XIX фестиваля «Дерзайте, ребята!»

По местам боевой славы. Шерпенский плацдарм.