in

Константин харет: «я уверен, что театр будет жить!»

Имя этого талантливого артиста и театрального деятеля широко известно не только в Молдове, но и за рубежом.  Константин Спирович Харет – Народный артист Молдовы, директор русского драматического театра им. А.П.Чехова. Вчера он приехал из Санкт-Петербурга, где труппа «чеховки» принимала участие в международном фестивале «Встречи в России», который впервые был проведен Балтийским международным фестивальным центром в 1998 году и стал первым и единственным фестивалем русскоязычных театров стран СНГ и Балтии в России. С тех пор фестиваль проводится ежегодно. На фестивале за эти годы были представлены почти все коллективы из республик бывшего СССР, имеющие статус русскоязычных театров. Теперь в программе представлены также русскоязычные театры дальнего зарубежья. За время существования фестиваля в нём приняли участие более 68 театров, было сыграно 234 спектакля.

Мы обязательно расскажем нашим читателям об этом замечательном фестивале и форумах руководителей театров, на которых решаются судьбоносные вопросы жизни Русского мира за рубежом, но сегодня мы берём интервью у Константина Спировича. Как говорили раньше – прямо с колёс:

 

– Константин Спирович, помните ли Вы, когда впервые познакомились с театром?

С театром я встретился, ещё будучи у мамы в животе. Моя мама Народная артистка Молдовы Паулина Завтони, служит и по сей день в театре “Лучафэрул”. Будучи на 8-9 месяце, она продолжала свою игру на сцене, играла в спектакле “Кирица в провинции”. Играла она все время в анфас, для того, чтобы не было видно пузика, а когда играла в профиль, то прикрывалась плащом. Могу сказать так, что первые мои шаги с театром связаны с самого детства. Но если говорить уже об осознанном выходе на сцену, то это было в студенческие годы. Тогда я был студентом консерватории. Мой преподаватель Вениамин Гаврилович Апостол пригласил меня в театр Чехова заменить актёра, который должен был уехать на съемки. Это была моя первая роль в спектакле “Рыжая кобыла с колокольчиком” по Иону Друцэ.

– Кто больше всего повлиял на Ваше актёрское становление?

Я думаю, что это были мои родители. В моей жизни был период, когда я категорически не хотел становиться актёром, потому что я видел – это сложная профессия. В то время меня привлекало военное дело, поэтому до окончания школы я мечтал быть военным.

– Способствовали ли Вашему выбору родители или родственники?

Нет. Мой отец, Спиру Харет, также был Народным артистом. Однако его нет уже давно. У родителей была такая позиция жизненная, что они не будут влиять на наш выбор судьбы – на мой или сестры. Зная о том, что я собираюсь в военное училище, родители не противились. Единственный раз, когда они возражали, когда узнали, что я собираюсь написать заявление об отправке в Афганистан.

– Как складываются Ваши отношения с труппой?

На сегодняшний день я могу с уверенностью сказать, что мои отношения с командой замечательные. Я три года играл в музыкальном театре “Джинта Латинэ”. Позже, другой мой преподаватель Вячеслав Федорович Мадан, который был назначен художественным руководителем чеховского театра, взял меня с другими несколькими актёрами под своё крыло. Опыт у меня уже был достаточно богатым, поэтому никаких проблем не возникло.

– По закону директор театра не имеет права совмещать должности. Однако вы играете во многих спектаклях роли. Как Вы совмещаете несовместимое?

Я одиннадцать лет играю бесплатно. Те роли, которые были у меня с партнёрами, я отдавал коллегам, так как не имел времени. Однако, с этого года директорам театров официально разрешили совмещать с должностью игру на сцене. Для меня это отличная новость.

– В чём источник Вашего вдохновения?

Это сложный вопрос. Понимаете, тут всё в совокупности. Когда играешь спектакль – это одно, когда репетиции – это совершенно другое. Я хочу сказать, что актёрская профессия – каторжный труд. Актёрская работа никогда не прекращается, идёт постоянная работа, особенно, когда ставится новый спектакль. Актёр не спит ночами, он думает, как произнести ту или иную реплику, какой жест нужно сделать, чтобы заинтересовать зрителя.

Когда я играл Шарикова в спектакле по повести Михаила Булгакова “Собачье сердце”, тогда я параллельно был ещё и директором. Перелопатил кучу рецензий об этом спектакле, которые когда-то ставились. Я читал как готовились другие актёры к этой роли, наблюдал даже за повадками собак. Это некий собирательный образ для того, чтобы на сцене получилось убедительно то, чего мы хотели сказать.

По поводу вдохновения, я не могу дать чёткого ответа. Кто-то ищет вдохновение в алкоголе. Мне помогают прогулки на свежем воздухе, общение с семьей, с друзьями. У актёров есть одна цель – выходя на сцену, доставить удовольствие зрителю, сказать ему что-то очень важное для него. Мы стараемся делать всё, чтобы зритель был заинтересован в нашем театре и нашей игре.

– Бывало ли у Вас такое, что вы «застревали в образе”?

Нет. Однако, зритель иногда нас, актёров невольно путает с образом, который мы играем на сцене. На сцене мы играем некий образ героя, это наша профессия, мы должны играть. Бывало такое, что идешь по улице и тебе говорят: ”АА-А-А, ты такой подлец…”

Я, играл Эдмунда в “Короле Лир”, мне бы не хотелось, чтоб у людей была со мной ассоциация с этим героем, или с Шариковым. Я – есть я, Константин, у которого есть свои жизненные проблемы. А у Гамлета свои, не так ли?..

– Да, верно!  Вы вчера приехали с Петербургского фестиваля “Встречи в России”. Как проходили ваши репетиции в период пандемии?

Сложно. Мы старались предотвратить контакт сотрудников с очагом распространения инфекции, в основном это общественный транспорт. Поэтому, наши актеры и сотрудники, которые входили в группу риска, находились дома и проходили онлайн репетиции. Но это совсем другое, не то, что необходимо в театре. Репетиция требует непосредственного личного контакта. Я считаю, если нет здоровья, то мы не нужны ни театру, ни семье. Поэтому, я в первую очередь сказал своим сотрудникам, что здоровье должно быть на первом месте, и пытался их всячески оградить. Но несмотря на это, к сожалению наш театр потерял двух сотрудников. Недавно мы похоронили  Заслуженную артистку Российской Федерации, «Мастера искусств» республики Молдова, Раису Ивановну Кириллову. Она у нас как режиссёр поставила весьма трогательный спектакль, который называется “Очень простая история”. Для нас это большая потеря.

– На фестивале “Русских театров” поставлен был спектакль по пьесе “Белый кролик, или, когда не все дома” Мэри Чейз. Что способствовало вашему выбору? И насколько актуальна сейчас эта пьеса?

У нас, на художественном совете режиссёры предлагают какие постановки они бы хотели поставить. И мы весьма быстро определились с тем, чтобы Дмитрий Коев поставил именно эту пьесу. После спектакля на фестивале, на следующий день, прошло обсуждение постановок, на котором присутствовали три театральных критика – из мэтров театрального мира. Они, к нашей радости сказали:”Мы видим, что русский театр в Кишинёве жив, что русский театр в Молдавии не умер”.

На счёт актуальности?.. Хм… Знаете, в нашем сумасшедшем мире больше преобладает страх: за пандемию, за политическую обстановку. Могу сказать, что есть такие индивидуумы, как, например, герой нашего спектакля, который хочет просто жить, он нормальный. Придумывая себе воображаемого друга – белого кролика, – он пытается найти спасение в таком воображаемом друге, пытается скрыться от мира. Но, я уверен, что потихоньку мир придёт в норму. Но прежним он никогда не станет. Он будет видоизменен и достаточно сильно.

– В век интернета и информационных технологий, каковы перспективы театра и актёрского творчества?

Во время театрального фестиваля прошла одновременно и конференция руководителей русских театров зарубежья. Я был на форуме, куда меня пригласили как модератора. Это ассоциация деятелей русских театров зарубежья.

На этом форуме мы обсуждали вопрос о перспективах театра. Дело в том, что некоторые театры перешли на онлайн трансляцию. Мой коллега из Прибалтики снимает виртуально. Но, в момент, когда включается камера, появляется некий барьер между зрителем и актёром. Я считаю, что онлайн трансляции спектаклей – не выход. Актёр – живой человек, которому необходима реакция зрителя. Мы заряжаем зрителей и зал, поэтому театр должен продолжаться вживую. Что бы зритель слышал наше дыхание, а мы в свою очередь их аплодисменты и смех. Для нас это очень важно, это наша энергия, в которой мы жизненно нуждаемся.

Какова будет судьба театра весьма сложно предугадать. В любом случае, меня радует то, что зритель к нам ходит. Мне бы не хотелось это говорить, но я думаю, что театр будет переживать какие-то видоизменения, но мы обязательно с этим справимся.

Надеюсь, нет, я уверен, что театр будет жить.

Анастасия Шишкова,

студентка КГУ

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

For security, use of Google's reCAPTCHA service is required which is subject to the Google Privacy Policy and Terms of Use.

If you agree to these terms, please click here.

В 35 странах прошли колонны «бессмертного полка»

О международном молодёжном форуме «евразия global»