in

ЛЮБОВЬ КАРА. Исповедь израненной души

(Рассказ)

Что-то грустное, прощальное, даже трагическое было в действиях осени. Дорожки и скамейки любимого парка надёжно укрыла она жёлто-красно-оранжевыми парашютиками листьев. А они всё летели и летели, и их тихий, печальный полёт напоминал вальс. Захотелось остановить ускользающее очарование рыжей поры. Но Время неумолимо, оно бежит, не оставляя никаких надежд что-то вернуть, что-то изменить.

Задумалась так глубоко, что не заметила пожилую женщину, как-то незаметно подошедшую и остановившуюся рядом.

— Не помешаю? – я даже вздрогнула от неожиданности и торопливо ответила:

— Да-да, присаживайтесь пожалуйста, здесь свободно.

Что-то в голосе женщины заставило меня внимательно посмотреть на неё. Она обернулась. Один глаз показался мне неживым, как будто туда был вставлен монокль. Женщина, криво усмехнувшись на моё удивление, спокойно объяснила: «Операцию сделали в Одессе, да не совсем удачно. Пришлось согласиться на протез. У меня всё в жизни неудачно. Роман можно написать, да уж очень печальный получится сюжет».

Осеннее небо, затянутое тучами, прохудилось. Накрапывал дождь.  Похолодало. Захотелось в тепло, но встать и уйти почему-то было неудобно. Недалеко находилось уютное кафе. Незнакомка внезапно треснувшим голосом попросила:

— Не откажитесь от чашечки кофе?

— Вы педагог?

— Бывший педагог, бывшая жена, бывший человек.                                                                            В кафе было немноголюдно. Мы выбрали уютное место возле окна. Женщина молчала, пытаясь справиться с волнением. Мне стало неловко, и я уставилась в окно, по стёклам которого, как слёзы по усталому лицу, стекали капельки дождя, холодного и нудного.

— Простите меня. Я сама не знаю, почему мне так захотелось поговорить с вами. У вас такие глаза добрые. Ах да, меня зовут Мария. Когда-то Мария Алексеевна.

— Ну, вот и познакомились, коллега, — с наигранным энтузиазмом сказала я, назвав своё имя, и попыталась определить её возраст. Она как будто угадала мои мысли.

— Мне 68 лет. Я родилась и училась в России. Сюда приехала по направлению. Познакомилась с парнем. Степан его звали. Жил он с матерью, отец их давно оставил. Степан и не помнил его. Через несколько дней я узнала, что встречаюсь с учеником десятого класса!  На педсовете объявили: учительница начальных классовкрутит роман с учеником! Он был на четыре года моложе меня. Разразился скандал, но его это не остановило. И меня тоже. Он продолжал настойчиво и красиво ухаживать, тем более приближался конец учебного года.  Отношения развивались стремительно, и через два года мы поженились.

Степан в нашей компании всегда демонстрировал наши отношения, обнимал и целовал меня при всех. Правду сказать, всем при этих сценах становилось как-то неловко.   Говорили подруги: надо быть поскромнее.  И, как показало время, они оказались правы.

Родился сын, потом дочка. Мы жили в стареньком домике вместе со свекровью, ютились пятеро в двух комнатках с удобствами во дворе.  Я по-прежнему работала в школе.  Семья еле-еле сводила концы с концами. Степан работать не торопился, а тут, после очередной поездки к другу в Кишинёв, решил вдруг поступить в университет на юридический факультет. Очно. Я узнала о его решении тогда, когда он уже сдал все экзамены. Со мной он теперь ни о чём не советовался.

Стены дома с вечно орущими детьми стали для него тесными, а я, занятая то работой, то детьми, то заботами о здоровье его старенькой матери, перестала его интересовать. Теперь мне приходилось работать в две смены, так как надо было оплачивать его учёбу и квартиру, потому что от общежития он отказался наотрез и, устроив очередной скандал, обвинил меня во всех неурядицах и неприятностях. Уехал, крепко хлопнув дверью на прощание. Домой он приезжал раз в месяц, только в день получения мною зарплаты. Долго не задерживался, мало интересуясь делами в семье.

Подруга, которая с семьёй переехала в Кишинёв, несколько раз намекала мне на измены моего мужа, на его недостойное поведение, но это лишь привело к очень серьёзной ссоре между нами, после которой я не захотела с ней больше общаться. Конечно, я чувствовала явное отчуждение и холодность мужа, но слепо цеплялась за призрачную надежду, оправдывая его отношение к семье бесконечными и очень трудными сессиями.

Никому не хотела верить. Решила всё-таки съездить в Кишинёв. Квартирная хозяйка рассказала, что Степан каждый вечер приходит с красивой, модно и богато одетой девушкой. Я уехала, не повидавшись с ним, наревелась, но из его дома не ушла, а он и не настаивал. На развод ни я, ни он не подавали. Домой он больше не приезжал. Мне куда с детьми идти?  А он был доволен, что его престарелая мать под присмотром. Дети выросли, получили хорошее образование.

Я до последнего дня ухаживала за свекровью, терпела её резкие и несправедливые упрёки о неумении и нежелании «глупой невестки» наладить отношения с её единственным сыном. Она умерла, так и не повидавшись с ним . Правда, на похороны он приехал. Совсем больной. Попросил меня и детей позволить ему жить в доме.

Удивительнее всего то, что я прямо-таки возрадовалась. Мстительное злорадное чувство! Ага, понадобились! И всё наблюдала, как он слабел на глазах.  Хотела угодить ему, а он требовал, чтобы я не показывалась ему на глаза.

Ухаживая за умирающим мужем, опять жалела, прощала ему жестокие слова и выходки. Мне не давали покоя мучительные мысли о том, где, как и когда потеряла себя, своё женское счастье? Почему я, такая уступчивая и внимательная, ласковая и трудолюбивая, не заслужила уважения ни свекрови, ни мужа, ни детей? Что заставило меня тогда, в молодости, выбрать именно его, ведь за мной ухаживали взрослые серьёзные парни?

Его по-детски неосознанное, безответственное решение, больше похожее на желание похвастаться перед одноклассниками своей победой над учительницей, непонятно почему поддержанное мною, сломало жизнь и ему, и мне, и детям. Так кто же виноват в нашей трагической судьбе? Да, я сама и виновата!

Сын и дочь уехали в Москву. Мы со Стёпой вернулись друг к другу через 32 года, но чужие друг другу, потерявшие силы жизни и здоровье. Бороться, обвинять уже не было сил. Как не было и возможности забыть всё, что пришлось пережить каждому из нас в одиночку. Иногда хотелось, очень хотелось отомстить ему за порушенную судьбу. Но чувствуя, что ему и так недолго осталось (он задыхался), стыдясь своих ужасных, злорадных мыслей, снова и снова прощала ему несправедливое отношение.

Перед смертью он сказал с упрёком: «Почему ты тогда не остановила меня? Я тебя никогда не любил. Мы с ребятами тогда поспорили, что ты будешь моей. Я выиграл спор, но проиграл наши жизни. Ты тоже в этом виновата». Это были его последние слова, которые дали мне возможность понять, что натворила я в самом начале своей жизни. Похоронили мы его по-людски рядом с матерью. Пусть покоится с миром.

Затем рядом положили сына (он трагически погиб). «За что ты, жизнь, меня так покалечила, за что исказнила? Нету мне ответа ни в темноте, ни при ясном солнышке. Нету и не дождусь…». Помните, эти слова Андрея Соколова?  Эти слова — крик и моей израненной души.

Надо же, никогда и никому не поверила бы, что такие беспощадные удары судьбы человек способен выдержать, что это всё уготовано ею для одного человека!  Что я совершила в жизни страшного?  Мария вопросительно посмотрела на меня. Что можно было ответить?

Я боялась, что она расплачется или ей станет плохо. Но её глаз был сухой, ни одна слезинка не выкатилась из него. Наверное, запеклась на сердце. Извинившись за беспокойство, она поблагодарила меня и заторопилась домой. Я ещё долго глядела вслед на поникшую под дождём и сильным встречным ветром фигурку этой мужественной, бесконечно доброй, удивительной женщины.                                                                               Через неделю я узнала, что она умерла от инсульта. Не мучилась совсем. «Хоть в этом-то повезло», – подумала я и от всей души пожелала ей «царствия небесного».

Любовь Кара

Учитель высшей категории.

Фёдор Достоевский и «смерть» Европы

russkoe-slovo-26-noiaebrea

Русское слово в Молдове nr.42 от 26 ноября 2021г.