in

Люди и растения в жизни и творчестве СЕРГЕЯ МАСЛОБРОДА

(к 85-летию учёного и поэта С.Н.Маслоброда)

 

 1 января 2022 года исполняется 85 лет со дня рождения Сергея Никитовича Маслоброда, известного в Молдове и за рубежом учёного, биофизика, академика нескольких общественных международных академий наук, доктора хабилитат биологических наук, члена республиканского Союза писателей имени А.С.Пушкина. В связи с юбилейной датой Сергея Никитовича, редакция «Русского слова» попросила директора кишинёвской библиотеки им. М.В. Ломоносова Маргариту Юрьевну Щелчкову взять интервью у юбиляра. Мы публикуем продолжение интервью с этим интересным человеком, постоянным автором нашей газеты.

М.Ю.: Вы сказали, что после колхоза поступили в аспирантуру Института прикладной физики Молдавской Академии наук. Значит, теперь мы можем плавно перейти к рассказу о вашей научной деятельности. Как она начиналась?

С.Н.: Попав в аспирантуру, я перешёл через Рубикон: «после него» и «до него» отличались между собой, как небо и земля. Это сравнение глубокое. Начиная с аспирантуры и далее, для меня настала жизнь несказанно более интересная, я бы даже сказал, духоподъёмная, обращённая, как бы к высшим сферам познания моего «я», к максимальной реализации себя как творческой личности, чем просто честная, выверенная практикой жизнь с работой на земле во имя хлеба насущного. То же время было для меня Рубиконом и в семейном плане: я женился на выпускнице агрономического факультета нашего сельхозинститута Оле Сидоровой. Она была аспиранткой профессора Анатолия Ефимовича Коварского, лекции которого я слушал, когда был студентом. И вот я, его бывший студент, а ныне новоиспечённый аспирант, впервые предстал перед профессором в качестве «датского» поэта: от имени учеников профессора преподнёс ему стихотворный подарок к 60-летнему юбилею. В итоге довольными остались все присутствующие на чествовании, в особенности юбиляр и его семья. Маргарита Юрьевна, вы заметили, что я часто отвлекаюсь от намеченной линии рассказа, чтобы в очередной раз выставить себя в выигрышном свете?

М.Ю. Понимаю и ценю ваш самокритичный юмор, но воспринимаю рассказ всерьёз.

С.Н.  Перехожу к науке. Я получил тему кандидатской диссертации от директора Института прикладной физики академика Бориса Романовича Лазаренко. Обладая поразительной интуицией, первооткрыватель знаменитого метода электроискровой обработки материалов фонтанировал идеями новых применений электричества. Поэтому моя тема звучала так: «Электрические свойства растений». По мысли академика, на растениях можно было продемонстрировать вездесущую, животворную силу электричества. В Институте он создал группу электрофизиологов растений, благорасположение к которой он выражал открыто, что не нравилось некоторым сотрудникам института. В тему я нырнул с головой – настолько она была интересной и загадочной. Она подарила мне сначала кандидатскую диссертацию, а потом – докторскую. И в самом деле, разве не удивительно, что растение способно вырабатывать электрический ток, что оно полностью себя электрифицировало и с помощью электричества наладило уникальные системы сигнализации, энергетического обеспечения и материального снабжения? Моё внимание было сосредоточено на изучении «электрической карты» растения – топографии электрических потенциалов на поверхности растительного организма разного возраста в состоянии покоя и при действии внешних факторов. Это направление в электрофизиологии растений было «узким», в смысле малоизученным. Мне очень повезло с руководителями диссертации — академиком Борисом Романовичем Лазаренко и профессором сельхозинститута Валерием Николаевичем Лысиковым, заведующим лабораторией биофизики в Отделе генетики АН Молдавии. В его лаборатории тоже была создана группа электрофизиологов растений, взаимодействующая с аналогичной лазаренковской группой. Образно говоря, в одной группе преобладал физический уклон, в другой – биологический. Я поочерёдно побывал в обеих группах.  Потом, защитив кандидатскую и докторскую диссертации, сам стал начальником: заместителем директора Биотрона Института экологической генетики (преобразованным из упоминаемого Отдела генетики) и там же руководителем биофизической группы с электрофизиологическим уклоном.

М.Ю.: Что же собой представлял знаменитый Биотрон?

С.Н.:  Это уникальный, даже в масштабах Европы, измерительный комплекс, где с помощью чувствительных датчиков изучались различные физиологические процессы у растений, помещённых в климатические камеры, и одновременно контролировались параметры внешней среды. Моя методика электрических потенциалов нашла в этом комплексе достойное применение. Биотрон стал визитной карточкой нашей Академии наук. Считаю, что Жученко совершил научный подвиг, создав Биотрон. Думаю, не зря я назвал Жученко в своей статье, опубликованной в газете «Русское слово», Петром Первым молдавской академической науки.

М.Ю.: А сейчас в каком состоянии находится Биотрон?

С.Н.: Его уже просто не существует. Последствие развала Советского Союза. Зато на Западе, куда уехали многие из тех, кто работал на Биотроне, аналоги молдавского Биотрона «расцвели» и дают экономическую прибыль, используя нашу идейную и техническую базу.

М.Ю.: Очень печально это слышать, но хорошо, что идеи продолжают «работать».  Расскажите, пожалуйста, о ваших коллегах, друзьях, учениках. 

С.Н.: С удовольствием. Каждый из них – светлая голова и золотые руки. Вот Юра Сулима, аспирант Коварского. С его лёгкой руки я стал заниматься электрической биоизомерией (левизной-правизной) растений. Абба Духовный, аспирант Лысикова, впервые в мире изучал, как растение кукурузы электрически реагирует на попадание пыльцы на пестичную нить початка (его новаторские опыты были повторены на Западе лишь через 30 лет, да и то в крайне усечённом варианте). Абик (так мы его называли) помог мне сконструировать оригинальную многоканальную автоматизированную установку, позволяющую измерять электрические потенциалы сразу в 24-х точках на растении. Таким образом, я получил возможность одномоментно регистрировать «электрическую карту» растения. А с помощью внешних слабых электрических токов, поддерживающих «электрическую карту» растения на оптимальном уровне, удалось надёжно управлять ростом и развитием растений, что было «хрустальной» мечтой Лазаренко. С помощью электрической и физиологической карты растений я смог оценить их устойчивость к жаре, холоду, засухе. Абрам Земшман, заведующий лабораторией биофизики Молдавского института виноградарства и виноделия, сконструировал не имеющую на то время аналогов в мире многоканальную автоматизированную установку для регистрации поступления в растения и выделения из них элементов минерального питания в форме радиоактивных изотопов. Я и Алик (Абрам) объединили наши установки и обнаружили способность светоиндуцированного электрического сигнала, бегущего от листьев растения до корней, вызывать ускоренный приток в растения питательных веществ из почвы или водного раствора. Таким образом, был обнаружен дополнительный к химическому механизму, неизвестный ранее в физиологии растений электрический механизм запуска минерального питания. Наше открытие горячо поддержал директор Института физиологии растений АН СССР академик Андрей Львович Курсанов, автор химического механизма минерального питания. С благодарностью вспоминая Андрея Львовича, хочу рассказать, как он в 1964 году буквально спас нашу группу и тему электричества растений в самый критический момент, когда на Учёном совете Института прикладной физики (ИПФ) собирались нас «закрыть». Мы успешно доложили свои научные результаты в Москве. В ИПФ было послано письмо за подписью Курсанова с настоятельной рекомендацией продолжать начатые исследования. Потом Курсанов трижды давал разрешение на публикацию моих статей в высшем научном издании Советского Союза – в Докладах академии наук. Эмиль Клейман, мой ученик, ставший руководителем группы физиков, изготавливающих чувствительные датчики электрических и физиологических процессов у растений на Биотроне. Милька-друг всегда самоотверженно помогал мне идейно и практически, а его жена Маргарита, филолог, достоевсковед мирового уровня, на организуемых ею конференциях не раз предоставляла мне трибуну для докладов о поэзии в науке.

Сергей Шабала – мой лучший ученик, кибернетик по образованию, участник моих многих «хулиганских» (в смысле нетрадиционных) опытов, активный помощник в придании научной солидности моей докторской диссертации. Теперь он профессор Тасманийского университета в Австралии, один из ведущих учёных мирового уровня по биофизике растений. Сергей Медведев, заведующий лабораторией биофизики на кафедре физиологии и биохимии растений Санкт-Петербургского госуниверситета. Не счесть его услуг в оказании помощи при «доведении до ума» моей докторской диссертации: я добирал данные для диссертации, несколько раз приезжая в его лабораторию поработать на уникальных установках. Потом Сергей Семёнович основательно «шерстил» текст моей диссертации, которую я успешно защитил в Агрофизическом институте Санкт-Петербурга. Не могу обойти вниманием профессора Всеволода Владимировича Полевого, заведующего упомянутой кафедрой. Он часто консультировался со мной по вопросам электричества растений, когда писал учебник для вузов по физиологии растений. Он же стал оппонентом моей докторской диссертации. Маргарита Юрьевна, меня надо остановить, а то рассказ о друзьях-коллегах я так и не закончу.

М.Ю.: Замечательно, что есть такой богатый, прекрасный материал, мы можем его оставить для очередного интервью! Но похоже на то, что вы не всё еще рассказали о своих научных достижениях.

С.Н.: Это правда. В конце 60-х в Кишинёвском сельхозинституте было построено единственное на то время в СССР научное сооружение «Гамма-поле». Здесь проводилось гамма-облучение растений в процессе их естественной жизнедеятельности.  Так вот, привезенная на «Гамма-поле» моя многоканальная установка показала: растения, в отличие от человека, электрически чувствуют, что на них действует радиационное излучение. Вот вам и «бессознательное» растение!

Следующая история связана с лазерами. В 60-е годы они только стали «входить в моду». Лазеры нам предоставил академик Николай Дмитриевич Девятков, директор предприятия «Исток», исключительно интеллигентный, доброжелательный, кстати, друг Бориса Романовича Лазаренко. Мы одними из первых в мире показали, что лазерное излучение вызывает чёткую электрическую реакцию растений, связанную с их фотосинтезом. Это излучение, подаваемое на семена, вызывало стимуляцию их прорастания, а также появление у растений специфических «лазерных» мутаций. Но я не успокоился на этом и расширил «цветовую палитру» используемых лазеров, сотрудничая с физиками Белорусской Академии наук. В мире такие исследования ещё не проводились.

После двухтысячного года меня стали занимать опыты по влиянию миллиметрового излучения и слабого магнитного поля на рост и развитие растений. Дело в том, что эти факторы надёжно повышают жизнеспособность организма с ослабленным иммунитетом. Вокруг этой темы возник настоящий научный бум, был даже создан специальный журнал «Миллиметровые волны в биологии и медицине». Между прочим, академик Девятков — первооткрыватель миллиметрового излучения, создатель первых генераторов этого излучения и родоначальник его широкого применения в медицине. Мы стали   использовать «миллиметровку» для повышения всхожести семян с разным сроком хранения.  Куратором работ был Институт инженерной электроники и нанотехнологий АН Молдовы (директор академик Дмитрий Васильевич Гицу), исполнители – Центр генетических ресурсов растений нашего института (директор доктор наук Анатолий Иванович Ганя) и Институт генетики, физиологии и защиты растений (в моём лице). Наши работы печатались в научных журналах не только Молдовы и России, но и Европы и США.   Когда в технике и медицине стали широко использоваться наночастицы, пришёл черёд проведения моих опытов по нанотехнологии в растениеводстве, так как наночастицы металлов служат одновременно стимуляторами роста растений и угнетателями патогенных микроорганизмов. Это направление вошло в программу моих многолетних исследований в лаборатории прикладной генетики нашего института. Наночастицы (серебра, меди, висмута, марганца, окиси цинка и др.)  изготавливал и поставлял нам Курский (Юго-Западный) технический университет, с которым мы заключили договор о творческом сотрудничестве. В качестве объектов исследования впервые (опять впервые!) брали семена пшеницы родительских форм и их гибридов, подвергали их воздействию водных дисперсий наночастиц  и патогенов (грибковых микроорганизмов) и проверяли в лаборатории и на полевом участке, передаётся ли по наследству индуцированная наночастицами устойчивость к грибковым заболеваниям от родителя («папы» или «мамы») к гибриду. Полученные данные мы публиковали в престижных научных журналах и в сборниках трудов конференций. По этим данным в 2020 году я стал Лауреатом Первой степени Международной конференции научных работ.

С 1981 года я изучаю, как человек влияет на растение своими мыслями.  В науке давно стоит вопрос осознанного или неосознанного мысленного влияния исследователя на результаты проводимого опыта. Не навязываем ли мы искусственно объекту тот или иной результат, когда необходимо получить объективную информацию о его состоянии при действии какого-то конкретного физико-химического фактора?  С другой стороны, можно целенаправленно использовать влияние мысли для получения нужных нам эффектов. Если войти «в образ» растения и мысленно посылать ему хорошие или плохие пожелания, растение ответит изменением либо своих электрических потенциалов, либо темпов роста и развития, либо, наконец, генетических свойств. К счастью, мне удалось опубликовать эти «крамольные» данные в серьёзном академическом журнале «Электронная обработка материалов». В последние десятилетия физика и биология переживает революционный период признания того, что эффекты, ранее наблюдаемые в микромире, работают и в макромире. К ним относится эффект нелокальной связи: если единую систему разделить на части, то эти части будут чувствовать друг друга, находясь на сколь угодно большом расстоянии, и мгновенно реагировать на изменения, происходящие в одной из этих частей. Оказывается, семена, совместно замоченные в воде, становятся одной общей системой, где все части (семена) связаны друг с другом. Если эти части разнести на большие расстояния (в наших опытах оно доходило до 7 км) и на одну из них оказывать химическое, температурное или радиационное воздействие, изменения происходят и во второй части тоже. Более того, частью системы становится даже фотография семян. Если воздействовать на фотографию, изменения фиксируются и в самих семенах. Это подтверждено совместными экспериментами с коллегами из Санкт-Петербурга и Штутгарта. В этих опытах эффект нелокальной связи наблюдался на расстоянии до 1500 км. Мы считаем, что для эффекта принципиальных ограничений в расстоянии не существует. Немецкие ученые даже придумали специальный термин «эффект Маслоброда». Так они назвали обнаруженное мной явление дальней передачи «поломок хромосом» от группы семян, обработанных гамма-радиацией, к группе семян, не обработанным, при условии, что эти группы семян ранее составляли одну систему. По результатам этих работ опубликована наша статья в журнале «Электронная обработка материалов» и готовится к публикации в Южной Корее статья на английском языке. Я вас ещё не утомили перечислением своих «подвигов» на ниве науки?

М.Ю.: Но они, действительно, не могут не впечатлять!  Уверена, что это далеко не весь перечень!

С.Н.: Конечно! И оно вас порадует, как филолога и вообще, как любознательного человека. В 2019 году я с удивлением обнаружил, что фотографии биотических и абиотических (живых и не живых) объектов излучают в пространство какое-то неизвестное в физике поле, явно неэлектромагнитной природы. И помогли мне в этом опять же растения, т.е. семена: они ловили непонятное излучение, идущее от фотографий, и реагировали на него изменением в темпах прорастании, а, главное, изменением закрутки первых листьев проростков вправо или влево (соответственно по часовой стрелке и против часовой стрелки). Правые проростки лучше росли, чем левые, поэтому я стал считать, что лучи фотографии, вызывающие преимущественное появление правых проростков, являются правым (положительным) полем в противовес левому (отрицательному) полю второго варианта опыта. И начался у меня научный «запой» – опыты за опытами. На данный момент я выяснил, что знак и интенсивность поля фотографий зависит от профессии личности и от её морального облика и не зависит от того, жива ли личность или ушла в мир иной. Не буду дальше углубляться в детали, скажу для вас, Маргарита    Юрьевна, что большое положительное поле присуще фотографии самого известного рисунка-автопортрета Пушкина, фотографиям рисунков людей, которых он любил, фотографиям текстов стихов возвышенно лирических, посвященных женщинам, друзьям, няне, природе. Отсутствие поля было у фотографий с рациональным, рассудочным содержанием. Аналогичная закономерность получена и по полю фотопортретов Есенина и фотографий текстов его стихов. И эти необычные для официальной науки данные уже опубликованы в «Журнале формирующихся направлений науки».

М.Ю.: Могу добавить, что эта информация содержится и в ваших лекциях, записанных на видео для нашего лектория «Открытая наука», которые мы расположили на канале «Кишиёевская Ломоносовка»  в YouTube. Мой следующий вопрос: чем вы сейчас занимаетесь, продолжаете ли научные исследования?

С.Н.: Как всегда – опытами, статьями и… стихами.  Без опытов не могу. А помогает удивление перед открывающимися тайнами Природы, с которой я стараюсь беседовать на паритетных началах, задавая понятные для неё вопросы и получая откровенные ответы. Этот диалог, по сути, бесконечен и очень перспективен.

М.Ю.: Я часто встречаю ваши стихи и в «Русском слове» и в Фейсбуке, они отличаются от всех других здоровым оптимизмом, хорошим чувством юмора, порой философичностью, ясным, трезвым взглядом учёного, – всегда читаю их с большим удовольствием… Но наша беседа, к сожалению, подходит к концу. В заключение, как полагается в традициях интервью, если можно, немного подробнее расскажите о ваших детях, внуках, какие они?

С.Н.: У меня две дочери. Старшая Оксана, инженер-эколог, муж Саша, преподаватель вуза, живут в Москве. Там же их дочь Аня с мужем Сашей, оба ветеринара. Вторая дочь – Лена, преподаватель английского, математики, физики, муж Саша, музыкант. Живут в Кишинёве в одном дворе со мной. Лена – сама доброта, любовь, щедрость и скромность. А умница какая! Соавтор моих научных статей. Полностью освободила меня от бытовых забот. Её девиз: папа, занимайся только творчеством, ты заслужил это. У Лены и Саши сын тоже Саша, классный программист, жена Диана, дизайнер. Живут и работают в Ирландии. Как видите, в нашей семье все мужчины –  Саши, что в переводе с греческого означает защитники. В общем, дал мне Бог счастья с детьми и внуками! Жду правнуков!

 М.Ю. Думаю, что это счастье – не случайно, а вполне Вами заслуженно! О том, как о вас заботится Елена – мы знаем не понаслышке: на себе испытали ее строгий контроль, когда она не выпускала вас за квартирные пределы по причине «ковидопасности», а вас так не хватало на наших мероприятиях! И она была трижды права! Спасибо большое, Сергей Никитович, за ваше потрясающее, блестящее, информационное интервью! Вы рассказали столько захватывающе интересного и о себе, и о невероятных, удивительнейших явлениях макромира, о новейших открытиях биофизики, что теперь я понимаю: наши прежние сведения об удивительной жизни и научных изысканиях учёного, поэта Сергея Маслоброда были самой верхушкой огромного айсберга!

С.Н.: И вам спасибо за участие. Заодно хочу поблагодарить и редакцию газеты «Русское слово», прежде всего Аллу Аркадьевну Коркину за инициативу в организации этого интервью.

 

Сергей Никитович! От всего сердца, дорогой Вы наш, Поздравляем Вас с Юбилеем! Желаем самого крепкого здоровья, благополучия, успехов творческих и в науке, удач, открытий, радости, счастья, любви, прекрасного новогоднего настроения, исполнения всех планов и желаний! Мы любим Вас!

Союз писателей Молдовы им. А. С. Пушкина

Русское слово в Молдове nr.46-47 от 29 декабря 2021г.

Волшебство рождественского русского бала