in

Настали святки. то-то радость!

В Доме-музее А.С. Пушкина состоялся Литературно-музыкальный салон, посвященный Рождественским праздникам. “Настали Святки. То-то радость!».

Мы практически не знаем, как Александр Сергеевич Пушкин праздновал Рождество. Особенно это касается Бессарабии, где молодой поэт провел практически три года (с 21 сентября 1820 года до 3…  6…  августа 1823 года).

В пушкинское время новогодние торжества начинались (с приходом Святок) целой чередой праздников: 24 декабря (6 января) – рождественский сочельник, 25 декабря (7 января) – Рождество, 1 января (14 января) – Новый год (смена года), 6 января (19 января) – Крещение. Церковные и светские праздники были тесно связаны. С 1 января Новый год в России начали праздновать при царствовании Петра I в 1700 году (от Рождества Христова). До этого каждый год начинался с 1 марта (по юлианскому календарю), а оканчивался 28 или 29 февраля.

Заглянем в «пушкинский календарь» бессарабского периода. И заметим, что Пушкина интересовало всё. Во всё проникал его «умственный взор». Обладая феноменальной памятью, он всё сказанное, слышанное запоминал раз и навсегда. Не было события в повседневной жизни, которые прошли бы мимо него. Тем более, что «в нашей Бессарабии в впечатлениях недостатку нет», как писал сам поэт.

 

1820 – 1821.

С 18… 22 ноября 1820 года до 28 января 1821 года А.С. Пушкин жил в Каменке (имении братьев В.Л. и А.Л. Давыдовых)на Украине и, конечно, познакомился с традициями рождественских украинских праздников. 31 декабря, например, именовали «Щедрый вечер» (или Праздником Маланки и Василия, не имевшим религиозного характера): все ходили в гости, желали друг другу добра и благополучия, обменивались угощениями и пели «щедровики». Песни сопровождались костюмированными представлениями, танцами. Кстати, в России, в ночь с 31 декабря на 1 января отмечали вечер Василия Кесарийского, другое название которого – «Щедруха».

Г.Ф. Богач, известный молдавский ученый в своем фундаментальном труде «Пушкин и молдавский фольклор» назвал А.С. Пушкина «первым молдавский фольклористом». «Величие Пушкина определяется… величайшим уважением национального. Молодой поэт умел проявлять особую восприимчивость к «чужому» в быту, обрядности, языке, искусстве. Он обладал благороднейшей способностью быстро применяться к чужому и понимать его с огромным великодушием», — писал Г.Ф. Богач.

1821 – 1822.

В конце декабря (в преддверии рождественских праздников) 1821 года Пушкин вместе с подполковником И.П. Липранди совершил путешествие по южной части Бессарабии (с посещением Аккермана, Шабо, Кагула, Леово) – как раз по тем местам, где проживало много немцев-переселенцев (с 1818 по 1940 годы; интересно отметить, что в Германии до сих пор существует Землячество Бессарабских немцев с центром в городе Штутгарде). Жили немцы и в Кишинёве, и в окрестностях города (в частности, в Ниспоренском районе, рядом с Долной).

Пушкин не мог не знать, что Рождественская елка была традиционным атрибутом празднования Рождества у немецких переселенцев, которые и на чужбине сохраняли свои обычаи. Согласно древней легенде, Святой Бонифаций срубил дуб Одина. Только маленькая ель уцелела под рухнувшими ветвями дуба. Её вечнозелёные ветви символизируют бессмертие, а верхушка, украшенная Вефлиемской Звездой, указывает на небеса, как место обитания Бога.

Типичная ёлка и рождественские подарки того времени описаны в знаменитой сказке немецкого писателя Гофмана «Щелкунчик и мышиный король», напечатанной в 1816 году. Несомненно, А.С. Пушкин знал это произведение. Под ёлку, макушку которой венчала Вифлеемская Звезда, украшенную золотыми и серебряными яблоками, засахаренными орехами, конфетами и прочими сладостями, родители клали подарки для детей: книжки с картинками, игрушки, игрушечную посуду, шёлковое платьице для Мари и деревянного коня и эскадрон гусар для Франца. И, конечно, Щелкунчика. Вообще-то Новый год и Рождество прежде всего считались детскими праздниками.

В России обычай украшать жилища хвойными ветками и деревьями, введенный ещё Петром I, не прижился. Ёлка ассоциировалась исключительно с кабаками. В «Истории села Горюхина» Пушкин упоминает «древнее общественное здание (т.е. кабак), украшенное ёлкою и изображением двуглавого орла». Эти ёлки и после праздников не убирались, в результате чего кабаки стали называть «ёлками» или «Иванами ёлкиными» – сохранилось даже выражение «идти под ёлку». Кроме того, на Руси ёлка ассоциировалась с похоронами: путь, по которому несли покойника на погост, устилался еловыми ветками. Да и у православной церкви не было желания продвигать в народные массы лютеранский обычай.

Но все изменилось в 1817 году, когда великий князь Николай Павлович женился на прусской принцессе Шарлотте (крещенной в православии под именем Александры). Принцесса убедила двор принять обычай украшать новогодний стол букетами из еловых веток. В 1819 году Николай Павлович по настоянию супруги впервые поставил в Аничковом дворце столицы солидных размеров новогоднюю елку. В 1825 году в Петербурге впервые установили публичную ёлку. «Под ёлочку» 24 декабря, в Сочельник, устроили и царский банкет. В архиве сохранилось меню: супы, пирожки, говядина с приправами, жаркое с салатом, соленые огурцы (император их просто обожал), холодец по-шведски, крольчатина по-уэльски, норвежская треска, минога по-аббатски, мороженое. Города новая мода просто захватила: начался елочный ажиотаж.

1 января. Пушкин присутствовал на торжественном освящении архиереем Дмитрием манежа, (построенного учебным батальоном на средства генерала М.Ф. Орлова), и на завтраке в манеже с участием приглашенных властей города во главе с губернатором И.Н. Инзовым, чиновников, знатных горожан (всего сорок человек), офицеров и солдат учебного батальона. «В шампанском и сивухе не было недостатка. У некоторых шумело в голове, однако ж все разъехались благопристойно».

5 января.  На вечере с танцами в клубе произошла нелепая ссора Пушкина с полковником Старовым.

6 января в 9 часов утра в двух верстах от Кишинёва (на Малине) в сильную метель состоялась дуэль.

8 января в ресторане Николетти стараниями секундантов Н.С. Алексеева и А.П. Полторацкого дуэлянтов удалось примирить.

1822 – 1823.

24 декабря… 6 января. Пушкин участвует в устраиваемом в складчину молодёжью бале, внеся офицеру Квартирмейстерской части В.П. Горчакову 100 рублей. Бал устраивается для всех желающих принять участие, в противовес балу молдавской знати, на который приглашаются лишь избранные. Вечер с танцами у Е.К. Варфоломея, генерального откупщика Бессарабской области, приглашения на который рассылали Пушкин и Горчаков, состоялся 25 января 1823 года. Среди приглашенных были офицеры Квартирмейстерской части: братья М.А. и А.П. Полторацкие, А.Ф. Вельтман (в будущем ставший известным писателем) и областной почтмейстер А.П. Алексеев.

В Бессарабии традиционными были обряды Ликии – обмен угощениями, Плугушор, Колинды, Маленькие сеятели (разбрасывание зерна с пожеланием богатого урожая и достатка). На столе обязательными были 7 блюд или 12 (по числу месяцев года): кутья, извар, печеные пирожки и плацинды (новогодние лакомства с предсказаниями), утка и лапша.

В рождественскую ночь шли колядовать, а утром – в церковь на торжественное богослужение. Храмы в больших городах часто бывали переполнены, а на рождественскую службу даже продавали билеты, достать которые было непросто. В тот же день навещали родственников, друзей и ходили «с визитами». За день успевали посетить несколько домов и везде поднимали тосты в честь праздника, угощались рождественскими блюдами. По правилам этикета делать новогодние визиты можно было на протяжении всего января, но наиболее учтивым считалось навестить гостей 1 числа.

В романе «Евгений Онегин» А.С. Пушкин писал:

«Родные люди вот какие:

Мы их обязаны ласкать,

Любить, душевно уважать.

И, по обычаю народа,

О рождестве их навещать

Или по почте поздравлять…»

 

На протяжении всех праздников в богатых и знатных домах устраивались званые обеды, пышные балы и маскарады. Простые люди развлекались катанием на ледяных горках и санках. Кстати, одной из любимых забав Пушкина была катание на коньках:

 

Как весело, обув железом ноги,

Скользить по зеркалу стоячих, ровных рек!»

 

В больших городах работали балаганы, запускались фейерверки и ракеты.

В Кишинёве в дни больших праздников устраивалась иллюминация, которой любовался народ: в некоторых местах (особенно на горе Рышкань) зажигали смоляные бочки, а в домах на окошках горели свечи.  Другим излюбленным местом гуляний была тогда Ясская застава (современная Скулянка), где долгое время «на обширном месте, загороженном плетнями, при звуках полковой музыки итальянец Доминициани со своей свитой надували большой шар».

С Новым годом традиционно связано большое количество примет: стол должен был ломиться от яств, одеваться надо в лучшую одежду, отдать все долги, простить все обиды, выбросить из дома все ненужное, перемыть окна и зеркала. Спать в новогоднюю ночь нельзя. Если чихнешь – будешь счастлив в новом году.

На Новый год можно загадывать любые желания. Тот, кто гадал, получал самые верные сведения о будущем, которые обязательно сбывались. А.С. Пушкин в романе «Евгений Онегин» описал святочные гадания. У Татьяны «под подушкой пуховой девичье зеркало лежит», на столе – «воск потопленный» в блюдце с водой.

«Настали святки. То-то радость!

Гадает ветреная младость.

Которой ничего не жаль,

перед которой жизни даль

Лежит светла, необозрима;

Гадает старость сквозь очки

У гробовой своей доски,

Все потеряв невозвратимо;

И все равно надежда им

Лжет детским лепетом своим».

 

Как известно, Поэт и сам был суеверен.

 

Существует много воспоминаний о сбывшихся и не сбывшихся с ним приметах и предсказаниях. Самым известным является предсказание немки, петербургской гадалки Александры Филипповны Кирхгоф, которая по рассказам современников (и со слов самого поэта) предсказала Пушкину его судьбу. То же самое повторил некий грек в Одессе.

Но и в Кишинёве проживала известная всему городу гадалка Полихрони, мать красавицы Калипсо (о которой Пушкин писал своему другу князю П.А. Вяземскому, приглашая его приехать в Кишинёв и обещая познакомить с «гречанкой, которая целовалась в Байроном»). Пожилая «вдова логофета» гречанка Полихрони и её восемнадцатилетняя дочь Калипсо бежали из Константинополя в Одессу, потом поселились в Кишинёве. Еще до знакомства с ними Пушкин слышал, что вдова средства к жизни добывала волшебством: помогала несчастливо влюбленным добиться взаимности, привораживала. Молва о силе волшебства Полихрони носилась по всему городу.  Очевидцы рассказывали, что, начиная свои действия, «волшебница» садилась в старинное кресло, брала в руки белый прут, надевала на голову шапочку из черного бархата с белыми кабалистическими знаками и буквами. Затем начинала «возиться, волноваться, даже бесноваться». Она все быстрее и быстрее вращала своим прутом, произносила странные слова. Седые ее волосы становились дыбом, приподнимая черную шапочку.  На этом сеанс заканчивался — предмет страсти был покорен.  Полихрони с дочерью жили в простой мазанке в двух бедных комнатках. Пушкин заглянул к ним сначала из л ю б о п ы т с т в а, а потом зачастил. Вполне вероятно, что «волшебница» Полихрони гадала и Пушкину. Да и цыганок, которые могли бы погадать молодому поэту, в Кишинёве было достаточно: Стеша — «цыганка из табора», «прелестная» Шекора, от которой Пушкин «сходил с ума», красавица Земфира, воспетая в поэме «Цыганы».

 

Интересно, что дарили Пушкину на Рождество?

 

Сохранилась двойная чернильница с фигурой арапчонка (1830-е годы, Россия), который символизировал давний интерес Пушкина к судьбе своего прадеда Ганнибала, подаренная его другом Павлом Нащекиным, хранящаяся в Фондах Государственного музея А.С. Пушкина (ГМП) в Петербурге в Коллекции предметов декоративно-прикладного искусства.

В основании – книга, на которой, опираясь рукой на якорь, стоит обнажённый по пояс арапчонок. Рядом с фигурой арапчонка – чернильница и песочница в виде двух тюков клади, перед ней – держатели свеч и отделение для перьев.

К подарку прилагалось письмо: «Посылаю тебе твоего предка с чернильницами, которые открываются и открывают, что он был человек проницательный». Чернильница понравилась поэту – в ответ он написал: «Очень благодарю тебя за арапа».

Возможно, дорогой набор из рубинного стекла, который Пушкин приобрёл в Кишинёве на Ильинском рынке и бережно хранил в память о Молдавии (в 1828 году подаренный сестре Ольге в день её свадьбы и хранящийся сейчас в ГМП), был куплен на Рождественской ярмарке.

 

Какие любимые рождественские блюда были у Пушкина?

 

Пушкин не был гурманом, предпочитал простые блюда (например, ел вечером запеченный в кожуре картофель, «как Байрон») – изысканным, однако кое-какая информация о праздничных пристрастиях Пушкина дошла до наших дней.

Пушкин любил блины из свеклы, блюда из свинины с кашей и хреном, не отказывался от холодца, гуся или утки, запечённых целиком. Часто посещал в Кишинёве дом Крупенских, где хозяйка Екатерина Христофоровна «жила и кормила по-русски». Запивал эти яства слабоалкогольными напитками: французскими винами, любил шампанское, не брезговал домашними настойками, медом, квасом и сидром. Крепких напитков Пушкин практически не употреблял, не считая жжёнки, которая приготавливалась на основе рома. Жжёнку Пушкин называл «Бенкендорфом» за ее «полицейское» усмиряющее действие на желудок. Когда поэт хотел пить, ему подавали «кофию черного» (кофе по-турецки – «смолотое в пыль» Пушкин предпочитал в Кишинёве), брусничную воду, клюквенный морс, холодное топлёное молоко, лимонад.

В Кишинёве, как известно, жженку готовили в корчме армянина Антония (расположенной на улице, названной его именем — Антониевской) напротив заезжего дома, в котором остановился приехавший в Кишинёв Пушкин.

А вот и рецепт этого знаменитого пунша-жжёнки – он был постоянно прописан в поваренной книге предков поэта. Готовят жжёнку, как правило, за столом в термостойкой посуде (в фарфоровой или хрустальной крюшоннице). Берут сахар (желательно колотый) и собирают им эфирные масла с цедры лимона и апельсинов. Для этого нужно потереть кусок сахара о цедру. Затем разрезают лимоны и апельсины и выжимают из них сок. Из чернослива и фиников вынимают косточки. Укладывают чернослив, финики, изюм (кишмиш, без косточек) на дно посуды, в которой готовят жжёнку. Добавляют корицу, гвоздику, добавляют лимонный и апельсиновый сок, горячее вино, коньяк, ром. Сверху кладут металлическую решётку, по размеру несколько большую диаметра посуды. (В Пушкинские времена вместо решётки использовали крестообразно скрещённые шпаги или две серебряные вилки).

Сахар поливают ромом (спиртом) и поджигают, чтобы сахар воспламенился и растаял. Когда ром прогорит, а расплавившийся сахар стечёт сквозь решетку вниз, добавляют горячий крепкий чай и дают жжёнке настояться 15-20 минут, периодически помешивая до полного растворения сахара. Затем жжёнку разливают по чашкам для горячего пунша.

 

С Рождеством!

Валентина Грабовская,

музеограф

Дома-музея А.С.Пушкина

Гоголь, интересный Эминеску и нам

russkoe-slovo nr.1 2022

Русское слово в Молдове nr.1 от 14 января 2022г.